В этот миг тревожный и удивленный крик донесся снизу. Поэт легко спустился по трубе на землю и тут же начал отряхивать костюм.

- Боже милостивый! - раздался голос из гамака. - Просто чудо, что ты не разбился!

Поэт взглянул на нее, и на лице его отразилось величайшее разочарование. Перед ним была девушка двадцати трех-двадцати четырех лет, с мягкими каштановыми волосами, высоко приподнятыми бровями, прекрасными темными глазами. Ее приятное лицо разделяла четкая линия аккуратного носа. Выглядела она довольно привлекательно, но, когда поэт подошел поближе, тон у него стал недовольным.

- А, это ты. Откуда у тебя это платье?

- Ну вот. Хотя я не удивлена. Я всегда говорила, что ты немного не в себе.

- Какое право ты имеешь носить это платье?

- "Убогое, но мое". Ты должен знать, что оно от Герберта с Пятой авеню. А теперь, мой дорогой Поль, может быть, ты объяснишь, почему у тебя вошло в привычку лазить через окна и спрашивать у знакомых, где они покупают одежду.

Поэт что-то проворчал, сел возле гамака на траву и обхватил колени руками.

- Я обманулся, - мрачно заявил он. - Я думал, здесь другая. Платье совершенно такое же. Мне надо было поговорить с ней, а Хелен заперла меня в комнате, поэтому я и выбрался таким способом. Но все оказалось напрасно, да в придачу я не могу попасть обратно. У тебя есть сигарета?

- Ты говоришь о Китти Вриленд, - с улыбкой сказала девушка. - Но где же твоя наблюдательность? Видишь эти полоски? На платье у Китти их нет. И вырез совершенно другой.

- Меня это не интересует, я же не модельер. И потом, из окна я ничего не мог разглядеть. Какой сегодня день?